lera_briz

Categories:

Учимся читать.

Жена моего сына, вернувшись в конце сентября после родительского собрания в 1 а классе, где учится мой внук, сообщила мне и моему отцу Вове.

-Макс не умеет читать, учительница велела научить писать его хотя бы собственное имя.

Я отозвалась мгновенно - «Надо к репетитору». Моя идея неожиданно вызвала протест у многих членов семьи. Вова - прадед первоклассника Максима - засмеялся, как будто я сказала глупость. Сын сказал, что не надо репетитора, потому что в классе в реальности умеют читать только несколько девочек, и что «Макс пошел в школу, чтобы учиться, он только в первом классе, еще научиться, не стоит переживать». Еще сын сказал, что ходить на занятия во время каникул - глупо, потому что на каникулах ребенок должен отдыхать.

Я сдалась и попыталась самостоятельно научить внука читать. В процессе обучения выяснилось, то, что я не знаю даже как правильно называть буквы, и то, что я просто не имею терпения. Макс, занимаясь со мной, был злой и несчастный. Я поняла, что не справляюсь с ролью учительницы и стала просто читать внуку сказки. Я прочитала ему «3 поросенка», «Лисичка со скалочкой», хотела еще «Кота в сапогах», но папа Максима сказал, что я замучила ребенка, которому «еще надо делать уроки». Довольная тем, что Максим слушал меня с удовольствием, чего раньше не было никогда, я ушла домой.

Уроки Максим всегда делал с папой. Математика для внука была «легкотней», а вот буквы писать в прописях ему было сложно. Сын мне сказал - «Плачет, а сам сидит и пишет». Что ж не плакать, когда пишешь и обводишь то, что не можешь прочитать и, соответственно, понять? Я понимала Максима, я бы, наверное, тоже плакала бы на его месте.

Учителя для Макса я выбрала правильно, благодаря совету умной приятельницы. Учительница Света оказалась властной и требовательной. Первые занятия прошли хорошо, я видела, что внуку комфортно со Светой. В доме еще была собака, что тоже нравилось Максимке. Макс не знал многих букв, не мог долго запомнить буквы «И», « Ю», « Е» «Э», он несколько раз начинал читать слово не справа налево, а наоборот. Света требовала, чтоб он пел, и Макс напевно произносил слова. Света говорила – «Не читай про себя, читай вслух, пой», а он, хоть и норовил молча перечитать непонятое слово, подчинялся. Света - «Ты хитри, пой слог, а сам в это время глазками смотри на следующие буквы». Слова, которые прочитывал Максим, были сложные, ребенок не мог знать их значения в силу возраста –« Атом, ехидна, бакен, кибитка, бекас, Куба, Бунин». Света сказала, что когда слово простое, его читают быстро, а когда слово сложное, тогда и начинается вдумчивая работа. 

Макс на третьем занятии вызвал у нас уважение и, а у меня еще и душевную боль. Ему было очень тяжело читать. Он так напрягся, когда будто поднимал штангу весом 100 кг, или как будто он 80 летний старик, поднимающийся на 8 этаж. У меня сердце заныло, когда я это увидела. Света сказала –« Он очень усидчив. Час читать - это подвиг». Да, это был подвиг. Когда Максим прочитала слово «умные», Света спросила – «Кто такие умные»? Он ответил с презрительной ухмылкой – «это кампания ботаников». Когда мы шли домой, Макс был в восторге, от того, что он тоже, может быть, будет ботаником. Он говорил мне - « У меня мотивация»! Где это слово выкопал? Услышал от меня? Может быть.

Я поняла, почему он захотел научиться читать. До поступления в школу он просто отказывался учить буквы - убегал от меня, стирал буквы, нарисованные мной на песке или на замерзшем стекле. А тут, став первоклассником, он понял, что отстает от тех, кого он называл ботаниками, и чувство гордости, самоуважения, возможно и тщеславия, заставило его совершать подобные подвиг.

После шести занятий папа сказал, что ходить к репетитору не надо, потому что Максим уже умеет читать. Максим, для которого папа был безусловным авторитет, очень обрадовался, что вечером можно никуда не идти, а просто остаться сидеть за своим ноутбуком. Но я не согласилась и вытащила Макса на занятия. Чуть не плача, я  спросила у сына, - «Ты зачем выступаешь против дополнительных занятий? На занятия его вожу я, деньги дают мои родители, от тебя ничего не требуется. Ты ничего не делаешь, зачем ты вставляешь палки в колеса»? « Да жалко же»! « Кого жалко, Максима? Да пусть Макс лучше прогуляется вечером, пусть час почитает книгу с профессионалом, чем в компе сидеть весь день».

Макс поверил в слова папы, что он уже умеет читать и на следующем уроке уже не пел, читал про себя, не вслух, при э том все время что-то недовольное ворчал. Света спросила – «Что случилось, ничего не пойму, как будто подменили ребенка»? Я рассказала про дикую реакцию папы на дополнительные занятия. Учительница сказала - « Передайте папе, что свое гадкое дело он уже сделал». Я именно так и передала сыну. Сын подумал и согласился с тем, чтобы Максим ходил на занятия, но попросил, чтобы уроки были не каждый день. «Да бог с тобой,- отозвалась я, - где мне силы взять, чтоб водить его каждый день. Каждый день никто и не ходит на подобные занятия. И у Светы нет возможности учить ребенка каждый день».

Я шла домой и думала - «Вот, другие родители сами своих детей водят и на занятия, и на кружки, а тут носишься, делаешь то, что нужно, а тебе еще и мешают». Я с трудом перенесла странный поступок сына. Мне было тоскливо.

Моя тоска потускнела, когда Макс обрадовал меня своими успехами. Он сказал: «Я сижу с самой умной девочкой в классе, но она почему-то в последнее время стала часто делать ошибки». Я передала эти слова Свете в присутствии Максима. Максим, как настоящий джентльмен, а он всегда джентльмен по отношению к девочкам, встал на защиту своей соседки, - «Ну и что, что ошибается, я тоже ошибаюсь». Внук не понял, конечно, почему девочка стала «часто ошибаться». Макс прошел путь от аутсайдера до человека, который видит ошибки других. Но путь к успеху Максу предстоит еще очень долгий, « Я читает по складам, когда в классе есть дети, которые читают слова полностью» – сказал Максим.

На последнем задании Света знакомила Максима с буквами «Ш» и «Ц». Я бы точно не объяснила ребенку, почему написано «ШИ», а читать надо, «ШЫ». Света, кроме обучения чтению, развивала ребенка. Например, она попросила его назвать своё имя, фамилию, отчество. Проблемы возникли у внука с именем «Александр». Максим не мог понять, почему папу Сашу (или папу Саню), надо звать Александром. Вообще на вопрос Светы Максим ответил - « Я Лудцев Максим Владимирович». Света согласно кивнула головой, но я откликнулась – Максим, ты же Александрович, твоего папу зовут Саша, Александр». Максим, запутанный словами «Шурик», «Саша», «Саня», в конце сказал - Я Максим Лудцевич». Я засмеялась, и долго не могла остановиться. Света, как профессионал, только улыбнулась. Вообще, Максим привык к Свете и последние занятия просто носился из угла в угол, бегая по ее квартире, как будто находился у себя дома.

Макс, научившись читать, стал с удовольствием ходить в школу. Я читаю ему книги Драгунского, Носова, Пивоваровой, он слушает  меня с удовольствием. Я открыла замечательного писателя Андрея Ядрышникова, прочитав для внука  книгу «Папа тоже человек». Сам Максим читать начинает неохотно, ноет, ноет, торгуется со мной, сколько страниц  надо сегодня прочитать. Читает лежа на спине то на диване, то на полу, Света для внука была более авторитетна, чем я. Но Макс сдается и, подчиняясь мне, начинает читать. Читает почти бегло, я все жду, когда это «почти» можно будет не говорить. Тут удумал читать тихо-тихо, видимо, чтоб я не услышала. Но я то все слышу, и понимаю, что читая тихо, он читает быстрее. Ему нравится читать надписи, сидя в транспорте. Я показала ему табло на железнодорожном вокзале и показала, как им пользоваться.

Я поняла, что у Максима остался страх перед чтением, он оценивает чтение, как труд. Пока. Надо, чтоб он начал относится к чтению, как к удовольствию. Как к одному из самых главных наслаждений в жизни

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic