lera_briz

Categories:

Александра Бруштейн. "Дорога уходит в даль"...

Книга «Дорога уходит в даль…» Александры Бруштейн, повествующая о жизни девочки – подростка в дореволюционной России – моя любимая книга с самого детства. Последние двадцать, а может и тридцать лет я тщетно пыталась  найти  ее в библиотеках, в магазинах, или  в книжных обменниках. Я даже прочитала ее год назад в онлайн формате, но ощущение было не то. И вот, мечта  моя  наконец сбылась, книга Бруштейн Александры, выпущенная «Детгизом» в 1959 году,  является отныне моей собственностью. Правильнее сказать не книга, а трилогия, но в названном мною  издании  только две части -  «Дорогая уходит в даль»,  написанная в 1955 году  и «В рассветный час», написанная в 1958 году.

Действие происходит во второй половине 19 века. Автор вспоминает,  как во время болезни Александра 3 были сокращены , а после смерти царя  и   вовсе  отменены уроки  в  институте. Колеса  бричек  тогда были без резиновых шин, а воздушными шарами человек  не мог управлять, а  мог летать,  только подчиняясь ветру ( автор рассказывает о покорителе  неба на воздушных шарах - герое Древницком).  Место действие - город.  Город, который раньше был польским, еще раньше литовским, а теперь стал русским. Город, где люди были недовольны людьми другой нации.  Показательны слова мороженщика, который,  «шастая»  с громадным коробом на голове, все лето  торговал мороженным - «Здесь все друг на друга, русские - «это все поляки», поляки - «А зачем русские к нам пришли, здесь наше царство было», а литовцы - «не польское царство, а наше литовское», а жидов здесь и за людей не считают». Власть делала все для того, чтоб взаимная неприязнь людей разных национальностей друг к другу усилилась: автор описывает чувство возмущения  судебной системой, которое  вызвал у нее и ее родных и знакомых   процесс против вотяков (удмуртов). Как живет главная героиня в таком  многонациональном городе? Хорошо живет, у нее хорошие родители, которые ее любят и объясняют, что такое хорошо, и что такое плохо, есть горничные, вначале немка, потом француженка, есть кухарка Юзефа.

Девочка Саша случайно   присутствует  на вступительных экзаменах в институт в двух группах, или отделениях. Вопросы для поступающих  детей аристократов  и богачей   были очень просты, Сашу не спрашивали,  хотя она так и рвалась отвечать, а вот вопросы для поступающих девочек -  евреек и других «инославных»   были намного сложнее. Саша поступила.  В первый день институтских занятий она впервые поняла, что она – другая.   Она спросила у отца Якова Ефимовича, известного врача-хирурга,  бесплатно лечащего  бедных больных на дому и бесплатно же работающего в двух госпиталях, –« Я юдейская, что это значит».  Отец  объяснил,  потом  сказал окружающим, - «Что ж, девочка проживет жизнь и не увидит плохих людей, их очень много на свете. Жаль, что она сталкивается с ними так рано, но что поделаешь». «Взрослый, если плохой, то навсегда плохой, до самой смерти, и то бывают исключения. А дети тем и хороши, что у них все еще может меняться». Сам отец Саши  был честным и порядочным человеком, в том числе  не подавал руку тюремному доктору, как не подавала руки подобным докторам вся передовая общественность.  Да, Яков Ефимович  влиял на дочь, учил, запрещал плакать в трудные минуты.  Например, в первый день занятий девочка пошла в школу одна, потому что он запретил  сопровождать ее и маме, и горничной, и кухарке Юзефе. Он сказал, что придя к нему на могилу, Саша  должна сказать -« Я твоя дочка, Пуговица. Я живу честно, никого не обижаю, работаю, хорошие люди меня уважают».

Мать девочки работала в благотворительном обществе, которое опекало и приобщало детей к ремесленному делу. Ремесленник за обучение  получал несколько рублей, а общество контролировало и проверяло, чему научился мальчик, действительно ли он учится портновскому делу или же только ухаживает за детьми мастера. Проблема была  в том, что никто из профессионалов не связывался с благотворительными обществами, им не нужны были эти рубли и мастера  выбирали себе в ученики того,  кого считали нужным, а не того, кого назначит общество. Вот и получалось, что дети у мастеров неудачников, у «ковырялок», как говорил Сашин отец,  не очень - то хорошо  осваивали изучаемое ремесло.

Родители работали, а Саша   семь лет училась в институте, в котором  тяжело было учиться не только выходцам из еврейских семей, но  и полячкам. Девушкам - полькам  запрещено  было говорить друг с другом на родном языке. Ксендз, приходящий в институт,  должен был польским ученицам, своим соотечественницам,   религиозные знания – основы католицизма -  давать на русском языке. 

Саша и ее подруги помогают двоечницам исправить оценки,  а все польские девочки в русском языке были двоечницами. Девочки обучают подруг  тайно, чтобы «синявки»- учительницы в синих костюмах, а главное – классная наставница Дрыгалка, не узнали.  Подтягивающие ежедневно  собиралась на квартирах,  выставив предварительно  охрану в лице мамы или бабушки. «Никакие совместные поступки  для неизвестных начальству целей воспитанницам не разрешены. Это действие скопом».  Саша прекрасно знала, что ее как еврейку, сразу могут исключить за любое действие «скопом». Но все равно она  делала то, что считала нужным.

Очень интересна тема воспитания  высокомерной  девочки Тамары, поднятая в книге.  Коллега и друг   Сашиного отца, Рогов, старый военный врач, очень добрый и очень честный человек,  взял опеку над двумя детьми -  сиротами. У Рогова был денщик, татарин, плохо говоривший  по - русски. Когда татарин  взял упавшие яблоки, поднял, протер своей одеждой  и снова положил их на блюдо,  сирота Тамара взяла и начала забрасывать его этими яблоками. Делала это  она при своих подружках, не зная, что так делать нельзя -  дети воспитывались в семье с «другими» принципами». Девочки - свидетельницы окаменели, а Тамара  сказала  им «Мой дедушка таких денщиков даже по морде бил». «Твой дедушка был свинья», - сказала ее одноклассница. Слезы, истерика начались  у Тамары, особенно после того,   как  Рогов заставил ее извиниться перед денщиком, «русским солдатом».  « Я всю жизнь в армии служу, а ты, девчонка, фитюлька, шляпка, - ты смеешь русскому солдату такие слова говорить?» Потом Рогов учил Тамару не произносить  слово «Жид». «Но ведь ты русский», _- не поняла Тамара. « Я русский интеллигент, а русская интеллигенция этого подлого слова не признает». В общем, Тамара постепенно  меняется в лучшую сторону  и помогает подругам  подтягивать отстающих девочек. 

Революционные события также  затрагиваются в произведении: учителя, подготавливающего Сашу в институт, арестовывают, Саша  слышит, что накануне 1 мая хозяева всех «добрых хлопцев» -геть за ворота». Но Сашу, как мне кажется, больше волнует такой вопрос, который она задает себе - «Что делать с плохими людьми, чтобы они не портили жизнь хорошим».

Мне  особенно понравилось  привычка воспитанниц  института обожать кого-либо. Можно обожать учителя, тогда надо его  карандаш, лежащий на столе,  повязать ленточкой. Можно обожать  старшеклассниц, тогда надо все перемены ходить за ними, и поднимать платок, почтительно, если  одна из обожаемых  его  уронила. Можно старому замызганному  кочегару приносить окурки, ведь этот кочегар такой «Дуся, он ужасный Дуся».

Мне показалось интересным, хотя и спорным,  мнение отца Саши,  что плохие люди не меняются. Наверное, это так. Но хочется верить в лучшее, я думаю, что плохой человек, (кстати, что это такое - плохой человек, может, он просто тупой человек) должен измениться в лучшую сторону. Мне, кстати, больше с воспитательной точки зрения понравился врач Рогов. Он говорил - «Человеку ничего прощать нельзя, человека надо учить, и с него надо требовать, тогда он и будет человеком». Да, еще я очень  жалею, что мне некому сказать - «Ох, какой ты Дуся, просто ужасный Дуся». 

В общем, я хочу, чтобы вы прочитали эту книгу. И узнали, если не знали, что   Александра Бруштейн – замечательный писатель и  человек. До революции  она работала в вечерних школах, в бесплатных учебных  заведениях, после революции также  учила,  писала пьесы для ТЮЗов. Всю жизнь делала других людей хорошими. 

« Папа, мой папа! Через 50 лет после этого вечера, тебя, 85-летнего старика расстреляли фашисты, занявшие наш город. Ты не получил даже того трехаршинного домика, который тебе сулила Юзефа, и я не знаю, где тебя схоронили. Мне некуда прийти сказать тебе, что я живу честно, никого не обижаю, что я тружусь и хорошие люди меня уважают…Я говорю тебе это - здесь».

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic